irwi99 (irwi99) wrote,
irwi99
irwi99

Category:

Гром среди ясного неба или финиш правоХоронителей (по психиатрии).


https://youtu.be/WKJmSCB5N8A

Рафаэль Усманов:

"Этот ролик был размещен на моем прежнем канале 24.04.17 г. и в нем объясняются принципы проведения судебно-психиатрических экспертиз и освидетельствований."


Жертвам не предоставляется юридическая помощь, защитники во время экспертиз не присутствуют, в нарушение п. 1 ст. 24, п. 1 ст. 36 ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" от 31.05.2001 N 73.

Т.к. экспертиза - это процессуально-следственное действие, то во время её должны вестись аудио-видео записи по желанию жертв и их защитников.

Эксперты не предоставляют доказательства в обоснование своих фантазий - поэтому проверить написанное не возможно.

Заключения экспертов не отвечают требованиям ст. 25 ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности ..." и ст. 204 УПК РФ.


"Статья 24. Присутствие участников процесса при производстве судебной экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении. При производстве судебной экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении могут присутствовать те участники процесса, которым такое право предоставлено процессуальным законодательством Российской Федерации.
Участники процесса, присутствующие при производстве судебной экспертизы, не вправе вмешиваться в ход исследований, но могут давать объяснения и задавать вопросы эксперту, относящиеся к предмету судебной экспертизы.
При составлении экспертом заключения, а также на стадии совещания экспертов и формулирования выводов, если судебная экспертиза производится комиссией экспертов, присутствие участников процесса не допускается.
В случае, если участник процесса, присутствующий при производстве судебной экспертизы, мешает эксперту, последний вправе приостановить исследование и ходатайствовать перед органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, об отмене разрешения указанному участнику процесса присутствовать при производстве судебной экспертизы.
Особенности присутствия участников процесса при производстве судебной экспертизы в отношении живых лиц определяются главой IV настоящего Федерального закона.".

"Статья 36. Присутствие участников процесса при производстве судебной экспертизы в отношении живых лиц. При производстве судебной экспертизы в отношении живых лиц могут присутствовать те участники процесса, которым такое право предоставлено процессуальным законодательством Российской Федерации. Присутствие иных участников процесса допускается с разрешения органа или лица, назначивших судебную экспертизу, и лица, в отношении которого производится судебная экспертиза, либо его законного представителя.
При проведении исследований, сопровождающихся обнажением лица, в отношении которого производится судебная экспертиза, могут присутствовать только лица того же пола. Указанное ограничение не распространяется на врачей и других медицинских работников, участвующих в проведении указанных исследований."

"Статья 25. Заключение эксперта или комиссии экспертов и его содержание. На основании проведенных исследований с учетом их результатов эксперт от своего имени или комиссия экспертов дают письменное заключение и подписывают его. Подписи эксперта или комиссии экспертов удостоверяются печатью государственного судебно-экспертного учреждения.
В заключении эксперта или комиссии экспертов должны быть отражены:
время и место производства судебной экспертизы;
основания производства судебной экспертизы;
сведения об органе или о лице, назначивших судебную экспертизу;
сведения о государственном судебно-экспертном учреждении, об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым поручено производство судебной экспертизы;
предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения;
вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов;
объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту для производства судебной экспертизы;
сведения об участниках процесса, присутствовавших при производстве судебной экспертизы;
содержание и результаты исследований с указанием примененных методов;
оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам.
Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта или комиссии экспертов, прилагаются к заключению и служат его составной частью. Документы, фиксирующие ход, условия и результаты исследований, хранятся в государственном судебно-экспертном учреждении. По требованию органа или лица, назначивших судебную экспертизу, указанные документы предоставляются для приобщения к делу.".

"Статья 204 УПК РФ. Заключение эксперта. 1. В заключении эксперта указываются: 1) дата, время и место производства судебной экспертизы; 2) основания производства судебной экспертизы; 3) должностное лицо, назначившее судебную экспертизу; 4) сведения об экспертном учреждении, а также фамилия, имя и отчество эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученая степень и (или) ученое звание, занимаемая должность; 5) сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; 6) вопросы, поставленные перед экспертом; 7) объекты исследований и материалы, представленные для производства судебной экспертизы; 8) данные о лицах, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; 9) содержание и результаты исследований с указанием примененных методик; 10) выводы по поставленным перед экспертом вопросам и их обоснование. 2. Если при производстве судебной экспертизы эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела, но по поводу которых ему не были поставлены вопросы, то он вправе указать на них в своем заключении. 3. Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта (фотографии, схемы, графики и т.п.), прилагаются к заключению и являются его составной частью".


Постановление ЕСПЧ от 15 ноября 2007 г. по делу Хамидов против РФ, параграф 174:

"174. Европейский суд также отмечает, что в решении от 14 февраля 2001 г. было установлено, что объединенные подразделения полиции Министерства внутренних дел незаконно оккупировали имущество заявителя и что они не выполнили приказ окружного военного коменданта от 25 мая 2000 г., чтобы сохранить Имущество заявителя от уничтожения. Этот последний вывод, по мнению Суда, не может не означать, что объединенные полицейские подразделения нанесли ущерб имуществу. По-видимому, национальные суды в ходе рассматриваемого разбирательства как таковые не ставили под сомнение выводы, сделанные в решении от 14 февраля 2001 г., или какие-либо другие доказательства по этому вопросу, или когда-либо оспаривали тот факт, что имущество заявителя действительно имело был разрушен. Тем не менее, национальные суды неожиданно сочли недоказанным, что имущество заявителя было занято Министерством внутренних дел и что именно Министерство-ответчик нанесло ущерб имуществу заявителя. Суд озадачен этим заключением и не может понять, как его можно было бы согласовать с многочисленными доказательствами об обратном, и, прежде всего, с выводами, сделанными в решении от 14 февраля 2001 года, или ответами государственных должностных лиц. По мнению Европейского Суда, необоснованность этого вывода настолько поразительна и ощутима с его точки зрения, что решения национальных судов в ходе разбирательств 2002 года могут рассматриваться как грубо произвольные, и, придя к такому выводу в обстоятельствах дела, национальные суды фактически установили для заявителя крайний и недостижимый стандарт доказывания, так что его иск ни в коем случае не имел даже малейшей перспективы успеха.".

Постановление ЕСПЧ от 6 февраля 2014 г. по делу Семихвостов против РФ, параграф 67:

"67. Тем не менее, Суд отмечает, что его задача в настоящем деле состоит в проверке эффективности различных внутригосударственных средств правовой защиты, предложенных российскими Властями, а не только определить, довел ли заявитель до сведения Властей свои требования. В связи с этим Суд отмечает, что он уже много раз проверял эффективность внутригосударственных средств правовой защиты, предложенных Властями. Суд, в частности, установил, что при принятии решения по жалобе о нарушениях национальных норм права, регулирующих условия содержания под стражей, начальники пенитенциарных учреждений не обладали достаточной компетенцией для удовлетворения требований статьи 35 Конвенции (см. «Дирдизов против России» (Dirdizov v. Russia), жалоба № 41461/10, пункт 75, 27 ноября 2012 г., и «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia), жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, пункт 101, 10 января 2012 г.). Хотя проверка надзирающим прокурором играет важную роль в обеспечении надлежащих условий содержания под стражей, рапорт или поставление прокурора относится, главным образом, к отношениям между надзирающим органом и органом, подверженным надзору, и не предназначено для обеспечения превентивных мер или возмещения вреда пострадавшему лицу (см. дело Дирзидова, пункт 76, и дело Ананьева и других, пункт 104, оба дела упомянуты выше). Гражданский иск о компенсации в соответствии с положениями о возмещении вреда содержащимися в Гражданском кодексе, такой как упомянутые Властями в качестве примера, не может предложить заявителю другого возмещения вреда, кроме компенсации, и не способен положить конец ситуации длящегося нарушения, такого как, к примеру, отсутствие личного пространства или отсутствие определенного размещения в соответствующем исправительном учреждении. Более того, Суд отметил, что даже в делах, в которых российские суды присудили компенсацию за ненадлежащие условия содержания под стражей, размер компенсации был необоснованно занижен в сравнении с компенсациями, присужденными Судом в аналогичных делах (см. дело Ананьева и других, упомянутое выше, пункты 113-118). Относительно заявления о досрочном освобождении, Суд также признал в качестве неэффективной судебную жалобу на нарушении прав и свобод в соответствии с Главой 25 российского Гражданско-процессуального кодекса (см., к примеру, «Решетняк против России» (Reshetnyak v. Russia), жалоба № 56027/10, пункты 74-79, 8 января 2013 г., и «Коряк против России» (Koryak v. Russia), жалоба № 24677/10, пункты 87-93, 13 ноября 2012 г.), усмотрев, что Власти были не в состоянии продемонстрировать практическую эффективность указанных средств правовой защиты с помощью примеров из национальной прецедентной практики. В данном деле Власти также не объяснили, каким образом указанные процедуры имели бы действие в отношении жалоб заключенных, в частности, в отношении очень специфичных проблем условий содержания под стражей. Отсутствие установившейся, четкой и доступной судебной практики в данном отношении становится все более очевидным, учитывая очень запутанное описание сторонами процедуры, в соответствии с которой заявитель ходатайствовал о своем досрочном освобождении (см. пункты 36 и 37 выше). По мнению Суда, такой же неэффективной являлась жалоба Уполномоченному по правам человека, учитывая отсутствие у последнего полномочий принимать юридически значимые решения с целью улучшения положения лица, подавшего жалобу, или служащие основанием для получения компенсации (см. дело Дирдизова, упомянутое выше, пункт 79). Что касается остальных средств правовой защиты, предложенных Властями, таких как жалоба российскому Президенту или в Государственную Думу Российской Федерации, юридическая сила данных средств защиты остается полностью неясной для Суда."


Tags: irina ivanova, punitive psychiatry, rafael usmanov, video, Ирина Иванова, Рафаэль Усманов, видео, карательная психиатрия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments