irwi99 (irwi99) wrote,
irwi99
irwi99

Category:

"О красном терроре"

ист05 сентября 1918 г. - день подписания декрета "О красном терроре". В этот день захватившие власть в России большевики узаконили убийства и насилие, возведя террор в ранг государственной политики. Грабежи, пытки, самосуды, расстрелы, изнасилования сопутствовали советской власти с первых дней, хотя стоит отметить, что началась эта вакханалия произвола ещё в феврале 1917 года, после падения монархии и перехода власти в руки левых.

С первых же дней Февральской революции волна насилия захлестнула военно-морские базы Балтийского флота Гельсингфорс (ныне - Хельсинки) и Кронштадт. С 3 по 15 марта 1917 г. жертвами матросских самосудов на Балтике стали 120 офицеров, из которых 76 было убито (в Гельсингфорсе — 45, в Кронштадте — 24, в Ревеле — 5 и Петрограде — 2). По воспоминаниям очевидцев, «зверское избиение офицеров в Кронштадте сопровождалось тем, что людей обкладывали сеном и, облив керосином, сжигали; клали в гробы вместе с расстрелянными ранее людьми еще живого, убивали отцов на глазах у сыновей». В числе погибших были командующий Балтийским флотом Адриан Непенин и главный командир Кронштадтского порта, герой Порт-Артура адмирал Роберт фон Вирен. Никогда, ни в одном из морских сражений Первой мировой войны, командный состав Балтийского флота не понес таких серьезных потерь, как в эти страшные дни.

После октябрьского переворота террор принял более масштабные формы, так как большевистское насилие было направлено не против действующего сопротивления, а против целых слоёв общества, которые были провозглашены вне закона: дворян, помещиков, офицеров, священников, кулаков, казаков, ученых, промышленников, интеллигенции и т. д.

Иногда первым актом красного террора считают убийство руководителей партии кадетов, депутатов Учредительного собрания, юриста Ф. Ф. Кокошкина и врача А. И. Шингарёва в ночь с 6 на 7 января 1918.

Председатель Совета народных комиссаров РСФСР Владимир Ленин и руководство коммунистической партии выступили против мягкотелости в ответах на действия контрреволюционеров, «поощряя энергию и массовидность террора», называемого «вполне правильной революционной инициативой масс», о чём пишет В.И.Ленин в своём письме Зиновьеву 26 июня 1918 года:
"Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы … удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это невозможно! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров."

На проходившем V Всероссийском съезде Советов с отчётом Съезду о деятельности ВЦИК 5 июля 1918 году выступал Я.М.Свердлов. В условиях углубляющегося кризиса большевистской власти, Свердлов в своём докладе призвал к «массовому террору», который необходимо проводить против «контрреволюции» и «врагов советской власти» и выразил уверенность, что «вся трудовая Россия отнесется с полным одобрением к такой мере, как расстрел контрреволюционных генералов и других врагов трудящихся». Съезд официально одобрил эту доктрину.

Ещё в сентябре 1917 г. в своей работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» Ленин заявил, что:
"…без смертной казни по отношению к эксплуататорам (то есть помещикам и капиталистам) едва ли обойдётся какое ни есть революционное правительство."

Впервые слова "красный террор" в России услышали после 30 августа 1918 года, когда в Петрограде произошло покушение на председателя Совнаркома Владимира Ленина (хотя терроризм всегда был у левых единственным способом борьбы за власть, достаточно вспомнить деятельность эсеров-бомбистов). Через несколько дней появилось официальное сообщение, что покушение организовала партия левых эсеров, а в "вождя мирового пролетариата" стреляла активистка этой партии Фанни Каплан. Под предлогом мести за кровь своего вождя партия большевиков ввергла страну в пучину красного террора.

Сразу после покушения на Ленина председатель Всероссийского Центрального исполнительного комитета (ВЦИК) Яков Свердлов подписал резолюцию о превращении Советской республики в военный лагерь. Вот что писал в то время в направляемой на места инструкции для губернских чекистов член коллегии ВЧК Мартин Лацис: "Для нас нет и не может быть старых устоев морали и «гуманности», выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации «низших классов». Нам всё разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнёта и рабства всех. …
Кровь? Пусть кровь, если только ею можно выкрасить в алый цвет серо-бело-чёрный штандарт старого разбойного мира. Ибо только полная бесповоротная смерть этого мира избавит нас от возрождения старых шакалов, тех шакалов, с которыми мы кончаем, кончаем, миндальничаем, и никак не можем кончить раз и навсегда… ЧК — это не следственная коллегия и не суд. Она уничтожает без суда или изолирует от общества, заключая в концлагерь. В самом начале необходимо проявить крайнюю строгость, неумолимость, прямолинейность: что слово — то закон. Работа ВЧК должна распространяться на все те области общественной жизни, где вкоренилась контрреволюция, за военной жизнью, за продработой, за народным просвещением, за всеми положительно хозяйственными организациями, за санитарией, за пожарами, за народной связью и т. д. и т. д."

Однако, призывы к террору звучали из уст лидера большевиков с первых месяцев его нахождения у власти, что и послужило поводом для попыток ликвидировать этого взбесившегося маньяка.

8 августа 1918 года Ленин пишет Г.Ф.Фёдорову о необходимости массового террора для «наведения революционного порядка»:
"В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов (Вас, Маркина и др.), навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п.
Ни минуты промедления".
9 августа 1918 года Ленин отправляет указания в Пензенский губисполком:
"Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города.
Декретируйте и проводите в жизнь полное обезоружение населения, расстреливайте на месте беспощадно за всякую сокрытую винтовку".
«Известия Пензенской Губчека» публикуют следующую информацию:
"За убийство товарища Егорова, петроградского рабочего, присланного в составе продотряда, было расстреляно 152 белогвардейца. Другие, ещё более суровые меры будут приняты против тех, кто осмелится в будущем посягнуть на железную руку пролетариата".
Как уже было сказано, в свете проведения политики подавления врагов революции органы ЧК на местах получили широчайшие полномочия, каких в то время не было ни у одной властной структуры. Любой человек по малейшему подозрению мог быть арестован и расстрелян чекистами, и никто при этом не имел права даже спросить у них, какое тому было предъявлено обвинение.
Широкий размах большевистского террора обусловлен тем, что практически все слои населения России были против большевиков и воспринимали их как узурпаторов власти, поэтому Ленин и компания понимали, что единственный шанс удержать власть - это физически уничтожить всех, кто не согласен с их политикой.
Довольно широко известна формулировка направленности деятельности карающих органов революционной власти, опубликованная в газете «Известия ВЦИК». Первый председатель Реввоентрибунала РСФСР К. Данишевский заявил:
«Военные трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карающие органы, созданные в процессе напряжённейшей революционной борьбы».
Самой крупной из первых акций красного террора был расстрел в Петрограде 512 представителей элиты (бывших сановников, министров, профессоров). Данный факт подтверждает сообщение газеты «Известия» от 3 сентября 1918 года о расстреле ЧК города Петрограда свыше 500 заложников. По официальным данным ЧК, всего в Петрограде в ходе красного террора было расстреляно около 800 человек.
Согласно исследованиям итальянского историка Дж. Боффы в ответ на ранение В.И.Ленина в Петрограде и Кронштадте было расстреляно около 1000 человек.
В сентябре 1918 года Г.Зиновьев делает соответствующее заявление:
"Нужно уподобиться военному лагерю, из которого могут быть кинуты отряды в деревню. Если мы не увеличим нашу армию, нас вырежет наша буржуазия. Ведь у них второго пути нет. Нам с ними не жить на одной планете. Нам нужен собственный социалистический милитаризм для преодоления своих врагов. Мы должны увлечь за собой 90 милл.[ионов] из ста, населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить — их надо уничтожать".

В то же время, ЦК РКП (б) и ВЧК разрабатывают совместную инструкцию следующего содержания:
Расстреливать всех контрреволюционеров. Предоставить районам право самостоятельно расстреливать… Взять заложников… устроить в районах мелкие концентрационные лагери… Сегодня же ночью Президиуму ВЧК рассмотреть дела контрреволюции и всех явных контрреволюционеров расстрелять. То же сделать районным ЧК. Принять меры, чтобы трупы не попадали в нежелательные руки…
Красный террор был объявлен 2 сентября 1918 года Яковом Свердловым в обращении ВЦИК и подтверждён постановлением Совнаркома от 5 сентября 1918 года как ответ на покушение на Ленина 30 августа, а также на убийство в тот же день Леонидом Каннегисером председателя Петроградской ЧК Урицкого.

Официальное издание Петросовета, «Красная газета», комментируя убийство Моисея Соломоновича Урицкого, писала:
«Убит Урицкий. На единичный террор наших врагов мы должны ответить массовым террором… За смерть одного нашего борца должны поплатиться жизнью тысячи врагов.»
«… дабы не проникли в них жалость, чтобы не дрогнули они при виде моря вражеской крови. И мы выпустим это море. Кровь за кровь. Без пощады, без сострадания мы будем избивать врагов десятками, сотнями. Пусть их наберутся тысячи. Пусть они захлебнутся в собственной крови! Не стихийную, массовую резню мы им устроим. Мы будем вытаскивать истинных буржуев-толстосумов и их подручных. За кровь товарища Урицкого, за ранение тов. Ленина, за покушение на тов. Зиновьева, за неотмщенную кровь товарищей Володарского, Нахимсона, латышей, матросов — пусть прольётся кровь буржуазии и её слуг, — больше крови!»

Таким образом, за кровь нахимсонов и латышей было решено утопить в крови русскую аристократию и "белогвардейцев", хотя ни к покушению на Ленина, ни к убийству Урицкого русские военные, и уж тем более "буржуи" отношения не имели - в Ленина стреляла еврейка Каплан из партии эсеров, убийца Урицкого - тоже еврей, но из партии энесов.

Сам "декрет о красном терроре" гласил:
СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ РСФСР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 5 сентября 1918 года
О «КРАСНОМ ТЕРРОРЕ»
Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад Председателя Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности о деятельности этой Комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.
Подписали: Народный Комиссар Юстиции Д. КУРСКИЙ
Народный Комиссар по Внутренним Делам Г. ПЕТРОВСКИЙ
Управляющий Делами Совета Народных Комиссаров Вл. БОНЧ-БРУЕВИЧ
СУ, № 19, отдел 1, Ст. 710, 05.09.18.

После его провозглашения, обрадованный Дзержинский заявил:
"Законы 3 и 5 сентября наконец-то наделили нас законными правами на то, против чего возражали до сих пор некоторые товарищи по партии, на то, чтобы кончать немедленно, не испрашивая ничьего разрешения, с контрреволюционной сволочью".

Известный исследователь большевистского террора Роман Гуль отмечал: "...Дзержинский занес над Россией "революционный меч". По невероятности числа погибших от коммунистического террора "октябрьский Фукье-Тенвиль" превзошел и якобинцев, и испанскую инквизицию, и террор всех реакций. Связав с именем Дзержинского страшное лихолетие своей истории, Россия надолго облилась кровью".

Чекист М.Я.Лацис так определил принцип красного террора:
"Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора".

Согласно сведениям, опубликованным лично Лацисом, в 1918 году и за 7 месяцев 1919 года были расстреляны 8389 человек, из них: Петроградской ЧК — 1206; Московской — 234; Киевской — 825; ВЧК 781 человек, заключено в концлагеря 9496 человек, тюрьмы — 34334; взяты заложники 13111 человек и арестованы 86 893 человека.

В то же время, в октябре 1918 года Ю. Мартов, лидер партии меньшевиков заявил, что жертв репрессий ЧК в ходе красного террора с начала сентября было «более чем десять тысяч».

23-го марта 1919 года С.П.Мельгуновым сообщается о событиях августа 1918 года:
"в последних числах августа две барки, наполненныя офицерами, потоплены и трупы их были выброшены в имёніи одного из моих друзей, расположенном на Финском заливе; многіе были связаны по двое и по трое колючей проволокой".

И если в Москве и Петрограде количество убитых поддаётся хоть какому-то учёту, можно найти свидетельства зверств чекистских палачей, то в отдалённых уголках России красный террор принял неконтролируемые формы. Сомопровозглашённые "чекушки", состоящие из бывших уголовников, тунеядцев-алкоголиков и всевозможных маргиналов, творили любой безпредел, упиваясь властью и безнаказанностью, под видом "борьбы с буржуазией" убивая всех, кто им лично не нравился, часто - с целью завладеть имуществом убитого, а то и просто для удовлетворения собственных садистских потребностей.

Отдельная тема - это отношение красноармейцев к пленным Белым воинам. Белым офицерам красные выбивали погоны гвоздями на плечах, а казакам на ногах лампасы вырезали ножами. При взятии Астрахани, например, пленных и недовольных топили целыми баржами, чтобы патроны экономить. Живьем бросали людей в доменные печи и сжигали в топках паровозов. Доходило то того, что особым шиком у красных считалось обмазывать сапоги человеческим салом...

В августе 1919 года, когда войсками Добровольческой армии были освобождены от красных обширные территории России, и началось расследование и обнародование фактов преступлений большевиков, сообщалось о существовании в Киеве так называемых «человеческих боен» губерской и уездных ЧК: http://vk.com/wall-45676490_4088?reply=4089

http://via-midgard.info/index.php?newsid=32398


Ещё по теме:

КУДА ДЕВАЛОСЬ ИМУЩЕСТВО РЕПРЕССИРОВАННЫХ?
-
https://www.facebook.com/sudenko/posts/597652450273451

Одним из мотивов массовых репрессий в 1936-38 годах было желание НКВДистов обогатиться за счет утилизируемых ими советских граждан. Почти весь квартирный фонд отправленных в ГУЛАГ людей перешёл к карателям. НКВДшники также присваивали имущество репрессированных.

Очень распространённым явлением было распределение между чекистами ценных вещей часов, ружей, велосипедов, патефонов, изъятых в качестве вещественных доказательств.

Апогеем наживы стали времена «Большого террора». Чекисты занимали дома и квартиры арестованных, присваивали обстановку и ценности, вплоть до сберкнижек. Следы воровства заметались: так, в период реабилитаций оказалось невозможным выяснить судьбу денег, изъятых у арестованных, поскольку документы по операциям с наличностью периода «Большого террора» в УНКВД НСО были уничтожены.

В 1937-1938 годах в Барнауле, «нач. отдела П.Р.Перминов представлял из себя зав. жилотделом, а начальник отделения СПО К.Д.Костромин – агента жилотдела. Они имели большую связку ключей и распределяли квартиры. Из кулуарных разговоров можно было понять, что основанием к аресту были приличные дома.На конфискованной у работника штаба ВВС СибВО М.А.Зубова в 1937 году машине ГАЗ-А затем разъезжал начальник Особого отдела СибВО.

Полностью исчезло изъятое без описи богатое имущество заведующего Запсибкрайздравом М.Г.Тракмана, позднее оценённое дочерью в 100 тысяч рублей, о конфискации которого не оказалось впоследствии никаких документов .Многие чекисты обогатились, скупая по дешёвке или просто присваивая себе вещи арестованных и особенно расстрелянных.Не брезговали и передачами для арестантов: денежные передачи для новосибирского обл. прокурора И.Баркова (причём уже после его самоубийства) присвоил ведший следствие по его делу П.И.Сыч. Помощник начальника СПО УНКВД НСО М.И.Длужинский похитил несколько сберкнижек арестованных и множество облигаций; за хищение ценных вещей арестованных на 50 тысяч рублей в апреле 1938 года был осуждён к расстрелу начальник отделения КРО УНКВД НСО Г.И.Бейман.

В 1939 году бывший начальник особой инспекции новосибирской облмилиции И. Г. Чуканов свидетельствовал, что начальником управления НКВД И. а. Мальцевым «поощрялось мародёрство, он не принимал никаких мер к тем, кто снимал ценности с арестованных, приговорённых к ВМН» .В ходе репрессий пропало большое количество культурных ценностей. Известно, что исчезли рукописи, редкие книги и иконы после ареста поэта Н.А.Клюева, книги, письма и автографы из собраний новосибирских литераторов Г.А.Вяткина, В.Д.Вешана, В.Итина (при аресте Вешана хранившаяся у него записка Ленина была сожжена лично начальником СПО УНКВД ЗСК И.А.Жабревым).

Большая библиотека 256 наименований (включая книги с автографами авторов), а также письма Максима Горького, Александра Блока, Ромена Роллана были изъяты у писателя Г.А.Вяткина и бесследно исчезли. Отличились в мародёрстве видные работники УНКВД по Алтайскому краю Г.Л.Биримбаум, Ф.Крюков, М.И.Данилов и В.Ф.Лешин. Однако руководители управления НКВД фактически санкционировали преступления двух последних, мотивируя тем, что «Данилов и Лешин проводят большую работу по приведению приговоров в исполнение».

Много вещей арестованных присвоил начальник Томского ГО НКВД И.В.Овчинников, а также сотрудники Ямало-Ненецкого окротдела УНКВД по Омской области. Помощник начальника Кемеровского ГО НКВД Н.А.Белобородов в 1939 году получил 2 года заключения за бездокументное расходование на нужды горотдела 15 тысяч рублей, изъятых у арестованных.

Начальник Нерчинского РО УНКВД по Читинской области М.И.Богданов весной 1939 года был исключён из партии, а затем осуждён на 8 лет за нарушение законности, «присвоение вещей, изъятых у арестованных, за организацию коллективного пьянства на деньги, изъятые у арестованных». Начальнику УНКВД по Дальстрой В.М.Сперанскому в числе разнообразных уголовных обвинений вменялась и трата 80 тысяч рублей, изъятых у арестованных и расстрелянных.

Сотрудники советской разведки участвовали в нелегальном обороте наркотиков за рубежом. Резидент ИНО Я.Г.Горский в 1939 году обвинялся в том, что, работая по линии НКВД в Монголии, установил близкие отношения с торгпредом А.И.Биркенгофом (расстрелянном в 1936 году), покупал у него опиум и спекулировал им.

Горский не был единственным разведчиком, которому предъявлялись подобные претензии. Так, в следственном деле Берии упоминались причины тайной ликвидации полпреда в Китае и одновременно резидента ИНО НКВД И.Т.Луганца-Орельского, убитого 8 июля 1939 году в Грузии. В деле было сказано, что полпред-разведчик якобы контролировал оборот наркотиков, и его устранили негласно для того чтобы «не спугнул» сообщников». Возможно, торговля опиумом была формой финансирования чекистских резидентур».

По материалам «Машина террора. ОГПУ-НКВД Сибири в 1929-1941 годов» Теплякова

Tags: crimes, kgb/fsb, russia, Россия, история, кгб/фсб, преступление
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments